Впервые за столетия у России больше нет проекта по модернизации
detect
bvv73
Оригинал взят у bvv73 в Впервые за столетия у России больше нет проекта по модернизации
Еще в 18 веке Екатерина Великая вызывающе подчеркивала в своем «Наказе», что «Россия есть европейская держава». Спустя десятилетия Александр Пушкин признавал, что правительство — «единственный европеец в России». Быть европейцем для него означало быть современным. Он подразумевал, что остальная часть страны — неевропейская, то есть архаичная, и что только правительство ведет себя по-европейски и, возможно, даже способно европеизировать прочих соотечественников. Между тем, в недавно опубликованном проекте государственной доктрины культурной политики утверждается, что Россия — не Европа. Хотя заявления подобного рода, охотно распространяемые официальной прессой, бесспорно, выглядят частью целенаправленной кампании по мобилизации общественного мнения, они также отражают более широкие культурные и социальные перемены, которые происходят в стране.

Современная Россия началась с Петра I. Со времен его правления как российское общество и российская культура, так и российская политика исходили из идеи о том, что Россия и русские должны стать чем-то, чем никогда не были, и что право и моральная обязанность государства — способствовать этой трансформации. Петр, как известно, модернизировал армию, строил флот, внедрял передовые европейские технологии. Однако еще более известно то, что он заставлял свою знать носить иностранную одежду, говорить на иностранных языках, танцевать иностранные танцы и читать иностранные книги. Эти усилия — вполне успешные — определили социокультурную парадигму России на столетия. В сущности, в стране возник культурный разрыв между элитой и «народом». Элита воплощала собой высшую — более современную — культурную модель, а остальное население выглядело архаичным, отсталым и неразвитым. Характерно, что в советские времена в фильмах и массовой культуре неминуемо присутствовала авторитетная фигура: учитель, офицер, старший и более «сознательный» рабочий, член партии. Эта фигура должна была быть более образованной, более воспитанной, аккуратнее и официальнее одетой, более сдержанной и лучше собой владеющей. Она служила для «народа» ролевой моделью.

Естественно, со временем понятие «современного» менялось. Менялась и глубина желаемой модернизации. Петр и его преемники, разумеется, даже не мечтали о том, чтобы полностью преобразовать крестьянство. Культурный раскол между разными слоями общества воспринимался как извечное и необходимое явление, естественным образом проистекающее из различия социальных и экономических функций. Элита должна была направлять народ, делая его более дисциплинированным, более трудолюбивым или более нравственным, но не затрагивая его архаической природы. Однако на более поздних стадиях — особенно в начале советского периода — российский модернизационный проект уже открыто призывал к полному преобразованию низших классов.
Read more...Collapse )

Оригинал публикации: Russia's Centuries-Long Modernization Project Has Come to an End


Особенная стать
detect
bvv73
"Я не узнал ничего интересного про жизнь девятнадцатого века. Зато я сразу понял, что означало известное тютчевское четверостишие "Умом Россию не понять, аршином общим не измерить, у ней особенная стать, в Россию можно только верить". Как оказалось, поэт имел в виду почти то же самое, что создатели моей любимой кинотрилогии "Aliens".

В фильме эффективная форма жизни зарождалась внутри чужого организма и через некоторое время заявляла о себе оригинальным и неожиданным способом. В российской истории происходило то же самое, только этот процесс был не однократным, а циклично-рутинным, и каждый очередной монстр вызревал в животе у предыдущего. Современники это ощущали, но не всегда ясно понимали, что отражалось в сентенциях вроде: "сквозь рассыпающуюся имперскую рутину проступали огненные контуры нового мира", "с семидесятых годов двадцатого века Россия была беременна перестройкой", и тому подобное.

"Особенная стать" заключалась в непредсказуемой анатомии новорожденного. Если Европа была компанией одних и тех же персонажей, пытающихся приспособить свои дряхлеющие телеса к новым требованиям момента, Россия была вечно молодой - но эта молодость доставалась ценой полного отказа от идентичности, потому что каждый новый монстр разрывал прежнего в клочья при своем рождении (и, в полном соответствии с законами физики, сначала был меньшего размера - но быстро набирал вес). Это был альтернативный механизм эволюции - разрывно-скачкообразный, что было ясно вдумчивому наблюдателю еще в девятнадцатом веке. Никаких обнадеживающих знаков для нацеленного на личное выживание картезианского разума в этом, конечно, не было - поэтому поэт и говорил, что в Россию можно "только верить".

Пелевин. Empire V.



Псевдоморфоза: случай России
detect
bvv73
Оригинал взят у bvv73 в Псевдоморфоза: случай России
«Псевдоморфоза (от греч. «псевдо» — ложь, и «морфос» — «форма») — кристалл или минеральный агрегат, находимый в не свойственной данному минералу форме, которая повторяет форму другого минерала или биологического тела. Псевдоморфоза образуется в результате замещения одного минерала другим с сохранением внешних форм исходного минерального или иного материала (кристалла и тд.) или при заполнении более поздними минералами пустот, образовавшихся при растворении относительно более ранних кристаллов».

Применительно к России это означает, что псевдоморфоза – это развитие культуры русской (Шпенглер пишет о пра-русскости), автохтонной в рамках культуры европейской, западной, христианской, «фаустовской». Попытка осмыслить логику тысячелетней российской истории, включая и события трагического XX века, и распад СССР, используя концепт псевдоморфозы, и даже создать собственную глобальную геокультурную концепцию представляются весьма интересными.

Эпоха Петра I – универсальное, хрестоматийное воплощение механизма псевдоморфозы на российской почве, аналог стесненного бытия мистической арабской культуры в жесткой эллинистической оболочке. Но ведь в пространстве истории существует и некое обратное, диаметрально противоположное или, скорее, зеркальное отражение классической псевдоморфозы. Это ситуация, когда старая, ставшая, «дряхлеющая», уходящая из истории (по Шпенглеру) культура развивается и разрастается внутри оболочки новой, становящейся, молодой культуры. В сущности, оба варианта симметричны, оба являют собой некий сходный механизм развития. Применительно к России приятие подобной типологии означает дифференциацию двух вариантов псевдоморфного развития: (1) российское цивилизационное содержание в западной культурной или, в самом широком смысле, социальной оболочке и (2) западное, «фаустовское» содержание в российских формах.
Далее...Collapse )


ОБЩЕСТВЕННЫЙ ОТБОР в условиях реального коммунизма
detect
bvv73
В человеке, когда он делает выбор в пользу тех или иных ценностей, по преимуществу говорит голос крови, а не какие-то объективные рациональные соображения. Сознательная воля – только способ проявления вовне бессознательных инстинктивных влечений обусловленных наследственностью. Закон, наказывая за те или иные волевые действия, по сути дела карает людей за их прирожденные качества.

Казалось бы это несправедливо. Однако здесь присутствует свой смысл. Закон, или говоря шире – государство, выступают в данном случае как инструмент селекции человеческого материала. Целью такого искусственного отбора является воспитание и социальное преобладание определенного типа личности в соответствие с заранее заданной системой ценностей. Какая из тенденций отбора – прогрессивная либо регрессивная – будет преобладать в обществе, зависит от исхода противоборства сил, отстаивающих те или иные жизненные ценности в качестве условий своего существования. Вопрос утверждения в обществе той или иной системы ценностей в качестве господствующей есть вопрос победы или поражения соответствующих им сил в борьбе за существование.

Read moreCollapse )

The Two Faces of Nationalism
detect
bvv73
Nationalism is a doctrine based on the exaltation of the idea of fatherland or nation, and a political movement of individuals who are aware of constituting a national community by virtue of the factors, whether of the cultural or the linguistic order, which bind them.

Although everyone more or less accepts this minimal definition of nationalism, nevertheless, nationalism has still assumed various forms in different times and places, which turn out to be difficult to classify. Basically, "such categories are not mutually exclusive and many nationalist movements combine some or all of [the] elements [which characterise nationalism] to varying degrees." In general, their classification is based on the distinction between the liberal-democratic nationalism which asserted itself in Europe during the first half of the nineteenth century, and the nationalism of the second half of that century. The former conceived the nation as a community coexisting on the basis of peace and equality with other nations (this view is typical, for example, of Mazzini), whereas the latter, linked to the reaction against parliamentary democracy and against democratic and liberal ideology in general, promoted a national identity and culture and implied a belief in the superiority of one nation over others.

The French revolution is universally considered to have been a turning point in the affirmation of the idea of the nation as a political and cultural unity, no longer based on the power of the monarch, but on popular sovereignty, and thus, no longer on the fidelity to a dynasty, a ruling house, we would even say to a blood, and on local and regional loyalties, but to the country conceived of in the abstract. With the declarations of 'human rights' and the rights of the citizen, the nation was invested with a political power, in which sovereignty, once possessed by the king, passed to the people as sovereignty of the nation. The idea of the nation thus became a historical force able to mobilise millions of Frenchmen for the defence of the principles of the Revolution. In this first stage, even though the fact of belonging to a specific nation was exalted and used as a factor of cohesion for the people, nationalism had a patriotic and cosmopolitan character and was conceived of as an affirmation of popular sovereignty in a missionary context of solidarity and fraternity between peoples. This 'civic nationalism' is often seen as originating in Rousseau's theory of the social contract, and, more generally, in the liberal and rationalist thought of the late eighteenth century. Liberal nationalism (Burke, Guizot, Cavour), which focused on national sovereignty in a context of guaranteed individual, political and economic liberties, and economic nationalism, based on the concept of national economic self-sufficiency, whether along liberal lines (Renan, Mills) or protectionist lines (List), can be considered to a certain extent as its offspring. A form of economic nationalism is found nowadays in some Far-Eastern countries, whether capitalist or communist : it is centred on the feeling of vanity caused by the economic success of the country, exalted as a huge company. Lately, political theoreticians have upheld the contradictory idea of a non-xenophobic form of nationalism compatible with the democratic and liberal values of freedom, tolerance, equality, and individual rights.

In Italy, nationalism appeared first as an elitist movement, in which the figure of Gabriele D'Annunzio stood out, before passing onto a more specifically political phase, linked to the name of Corradini, with a program which aimed at the strengthening of State authority as a remedy against political particularism, and at war for the affirmation of Italian prestige. This movement merged with Fascism in 1923. This form of nationalism, often called 'State nationalism', "is very often combined with ethnic nationalism. It implies that the nation is a community of those who contribute to the maintenance and strength of the state, and that the individual exists to contribute to this goal. Italian fascism is the best example, epitomised in this slogan of Mussolini : "Tutto nello Stato, niente al di fuori dello Stato, nulla contro lo Stato" ("Everything in the State, nothing outside the State, nothing against the State")". In 1930's Portugal and Germany, nationalism played a fundamental part in the formulation of the ideologies of, respectively, Salazarism and National-Socialism, tinged, here, with pan-Germanism, militarism, and racism.

Julius Evola summarised this distinction between liberal-democratic nationalism and reactionary nationalism, which may be called, respectively, catagogic nationalism and anagogic nationalism. His criteria, however, were neither civic, ethnic, linguistic, cultural, religious or ideological. His criteria were of the spiritual and traditional order.

Read more...Collapse )

РЕАЛЬНЫЙ КОММУНИЗМ как система управляемой деградации
detect
bvv73
Оригинал взят у bvv73 в РЕАЛЬНЫЙ КОММУНИЗМ как система управляемой деградации
Капитализм своими отношениями разлагает традиционную структуру нации, превращая ее в универсальное массовое общество, и, таким образом, становится предварительной стадией, необходимой для перехода к коммунистической форме общественного устройства, в которой роль массы состоит в осуществлении функции власти и контроля. Коммунизм использует массу, ее систему ценностей и саму ситуацию отрицательного отбора в массовом обществе как инструмент для устранения возможной политической конкуренции, подавления в подвластном населении любых попыток сопротивления и точек роста альтернативной эволюции. За фасадом системы социального равенства идет скрытая война на уничтожение всего выдающегося над уровнем посредственности – война, в которой масса играет роль армии на службе абсолютной государственной власти.

Настоящая проблема коммунизма – это не присущие ему авторитарно-распорядительные принципы управления, а его система тотального принудительного равенства, приспособленная для воспроизводства и социального преобладания посредственности. Все, что выходит за рамки посредственности, всегда и повсюду беспощадно истреблялось коммунистической системой. С первых шагов на исторической сцене советский коммунизм проявил себя как сила глубоко враждебная аристократическому отбору и любому индивидуальному росту. Объективной тенденцией коммунизма является тенденция к упрощению, однородности, застою, всеобщей нивелировке, социальному равенству, классовому разложению. Уравнительная тенденция коммунизма в первую очередь проявилась в национальном аспекте нашего общества. Этническим русским относительно других наций СССР были намеренно отведены низшие позиции и второстепенные роли в советской социальной иерархии. В отношении титульной нации России советским режимом проводилась политика дискриминации, уничтожения национальной интеллигенции, размывания европейской культуры и западной идентификации у значительной части русских. Интеллектуальная деградация, биологическое вырождение и моральное разложение русского народа – все это закономерный финал эволюции коммунистического строя, а не результат одного лишь сговора бюрократов, коррупционеров и предателей в верхах советской власти.Read more...Collapse )

Цинизм - незавершенный проект (о книге П.Слотердайка)
detect
bvv73
Оригинал взят у nietzscheru в Цинизм - незавершенный проект (о книге П.Слотердайка)
Критика цинического разума / П. Слотердайк; пер. с нем. А.Перцева; испр. изд-е. - Екатеринбург: У-Фактория, М.: АСТ МОСКВА, 2009. - 800 с. - (Philosophy).

В изложении П.Слотердайка становление европейского модерна предстает в совершенно новом и неожиданном свете. Вместо представления о триумфальном восхождении просветительского гуманизма автор живописует последовательное развитие цинического сознания, отмеряющего свой отсчет со времен античного кинизма и достигающего своей кульминации в лице Маркса, Ницше, Фрейда (перекличка с текстом М.Фуко здесь, возможно, и неслучайна). Собственно говоря, по Слотердайку, уже приобретение христианством статуса господствующей религии маркирует переход от кинизма к циническому мировоззрению, и только в этих условиях, породивших крестовые походы, становится возможным появление текстов, принадлежащих, напр., перу Макиавелли. Осуществляя вслед за Т.Адорно ревизию Просвещения, Слотердайк далее обращает внимание на то, что иллюзиям обретения рациональной солидарности Новое время противопоставляет представление о борьбе за властные позиции, классовые интересы (борьбе, которая явила свое истинное лицо "от Вердена до Гулага, от Освенцима до Хиросимы"). Марксистская критика убедительно продемонстрировала, что "... если всякое сознание ложно ровно настолько, насколько это отвечает его положению в процессе производства и в процессе осуществления власти, то оно с необходимостью будет оставаться в плену своей ложности до тех пор, пока эти процессы продолжаются" (с.82). Соответственно "... в голове людей существуют именно те заблуждения, которые и должны там существовать, чтобы система могла функционировать, а не потерпеть крах. Во взгляде марксистского критика системы появляется проблеск иронии, a priori обреченной на цинизм. Ведь он признает, что идеологии, которые взгляду извне представляются ложным сознанием, взгляду изнутри представляются совершено правильными. Идеологии оказываются всего лишь подходящими заблуждениями в нужных головах - "правильным ложным сознанием"" (с.56). Указывая, таким образом, на значимость "той взаимосвязи стратегии и цинизма, которую мы (в данном случае, П.Слотердайк) обрисовывали здесь как отличительный философский признак модерна" (с.538), автор обнаруживает неотъемлемую связь цинизма и дискурса власти, в свете которой диалектика как метод предстает ни более чем "искусством оказываться правым". Критическая теория, которая осуществляет разоблачение ложного сознания, занимает здесь, таким образом, краеугольное положение, становясь инструментом разрушения конкурирующих идеологий: "Критика идеологии есть полемическое продолжение неудавшегося диалога иными средствами <...> ... критика идеологий намерена не просто "наносить удары", а проводить точные операции как в хирургическом, так и в военном смысле этого слова: заходить противнику во фланг, разоблачать его, вскрывать его намерения. "Разоблачить" означает выставить на всеобщее обозрение механизм ложного и несвободного сознания" (с.49).

Read more...Collapse )


?

Log in

No account? Create an account